Введение

1. Данные об исследователе

Дата и место проведения религиоведческого исследования:
Исследование проведено в период с 30 августа по 14 сентября 2014 года в городе Москве.

Основания для проведения религиоведческого исследования:
Запрос от 25 августа 2014 года о проведении религиоведческого исследования от [опускаем].

Фамилия, имя, отчество эксперта: Тихонравов Юрий Владимирович.

Стаж работы исследователя по специальности «религиоведение»: С 1993 года, то есть 21 год.

Квалификация исследователя в качестве специалиста по специальности «религиоведение»:
Кандидат философских наук, диссертация защищена 14 марта 1999 года по специальности 09.00.13. – религиоведение, философская антропология, философия культуры. Автор следующих публикаций по научно-религиоведческой тематике:
Религии мира: учебно-справочное пособие (М., Вестник, 333 с.), 1996; Основы философии права, глава «Право и религия» (М.: Вестник, 604 с.), 1997; Судебное религиоведение. (М.: ЗАО «Бизнес-школа» Интел-Синтез», 266 с.), 1998; глава «Философии религии» в книге «Философия. Учебное пособие»; подраздел «Предпринимательство и религия» в книге «Основы предпринимательства»; Философия правозащиты // Русский адвокат. М., 1998. №5(15). С.4-62; диссертация «Влияние религии на делинквентность как междисциплинарная проблема: методологический анализ», 1999, Лауреат конкурса молодых учёных на лучшую научную работу в области государственно-церковных отношений, религиоведения и свободы совести; О методике религиоведческой экспертизы // Религия и право. М., 1999. №2. С.24-26; Terror retributionis contra terror corruptionis (Религия и общественная безопасность) // Проблемы исторического и теоретического религиоведения. Материалы совместной научной конференции Философского факультета МГУ им. М.В.Ломоносова и НОУ ВПО «Институт философии, теологии и истории святого Фомы» 10-11 апреля 2009 г. М.; Верю – не верю: Чей Бог богаче? Экспертный комментарий для обозрения K2kapital, 2010; чтение курса «Религия и преступление» в Российской академии государственной службы при Президенте РФ; К вопросу о методике религиоведческой экспертизы.

Опыт исследования Церкви Саентологии:
Экспертное религиеведческое заключение о вероучении и религиозной практике Церкви Саентологии. Выполнено по заказу правоохранительной инстанции, пожелавшей остаться анонимной. 1999 г.

2. Методология исследования

Вопрос, поставленный перед исследованием: Соответствует ли вероучение Саентологической Церкви Москвы признакам религии (вероисповедания)?

Использованные саентологические материалы и список научной литературы — [опускаем].

Понятие религии
В науках о религии существует более 250 определений этого предмета (См.: Яблоков И.Н. Проблема определения религии // История религии. В 2-х томах. Т.1. Учебник / В.В. Винокуров, А.П. Забияко, З.Г. Лапина и др.; Под общей ред. И.Н.Яблокова. М.: Высшая школа, 2002. С.17–28). Большинство определений вызывают споры, и некоторые учёные отрицают саму возможность дать всеобщее определение религии (См., напр.: Azria R. Avant-propos // Azria R., Hervieu-Léger D. (dir.) Dictionnaire des faits religieux. Paris: PUF, Quadrige Dicos poche, 2010. P.VII; Lambert Y. La Tour de Babel des définitions de la religion // Social Compass. 1991. Vol. 38, N1. P.73-85; Элиаде М. Трактат по истории религий. В 2-х томах / Пер. с фр. А.А.Васильева. СПб.: Алетейя, 2000. C.16-17; Filoramo G. Che cos’è la religione. Temi metodi problemi. Torino: Einaudi, 2004; Fitzgerald T. The Ideology of Religious Studies. New York: Oxford University Press US, 2003; Smith J.Z. Religion, Religions, Religious // Critical Terms for Religious Studies / Ed. Mark C. Taylor. Chicago: Unversity of Chicago Press, 1998. P.281-282; Dubuisson D. L’Occident et la religion. Mythes, science et idéologie. Bruxelles: Éditions Complexe, 1998; Kołakowski L. Eśli Boga nie ma… O Bogu, Diable, Grzechu i innych zmartwieniach tak zwanej filozofii religii / Tłum. Tadeusz Baszniak, Maciej Panufnik. Londyn: Aneks, 1988 и мн. др.).

Тем не менее законодатель выделяет религию как особое явление и придаёт религиозным организациям особый статус. Это делается по двум побуждениям: во-первых, в обществе сохраняется надежда на религию как на форму подкрепления нравственного поведения (Тихонравов Ю.В. Terror retributionis contra terror corruptionis (Религия и общественная безопасность) // Проблемы исторического и теоретического религиоведения. Материалы совместной научной конференции Философского факультета МГУ им. М.В.Ломоносова и НОУ ВПО «Институт философии, теологии и истории святого Фомы» 10-11 апреля 2009 г. М.; см. тж. определение религии в моём «Экспертном религиоведческом заключении о вероучении и религиозной практике Церкви Саентологии» 2001 года.); во-вторых, общество в то же время опасается религии. Общество и государство хотят знать, когда они имеют дело с религией и чего от неё ждать. Для объявления себя религией нужна смелость, это своего рода вызов. Многие религии прячутся, выдавая себя за нечто другое. А это неприемлемо для общества и государства. Таким образом, законодательство о религиях существует не только и не столько для того, чтобы дать кому-то какие-либо льготы, а прежде всего для того, чтобы религия не скрылась от общественного и государственного внимания. Попытки скрыть религию, выдать её за нечто другое, следует счесть более опасными для общества и государства, чем попытки выдать какие-то другие явления и виды деятельности за религию.

Итак, нам небходимо знать, относится ли то или иное явление к религии, является ли та или иная организация религиозной. В данном случае речь идёт о саентологии и Саентологической Церкви Москвы. Для ответа на этот вопрос необходимо однозначное и всеми признанное определение. Но его нет. Его нет ни среди учёных, ни в законе. Статья 6 Федерального закона «О свободе совести и религиозных объединениях» в редакции от 02.07.2013 содержит признаки, которые сами нуждаются в определении:
признак «вероисповедание» в научной литературе чаще всего используется как синоним слова «религия»; если же использовать его как синоним слова «вероучение», то нет способов отличить религиозное вероучение от нерелигиозного (например, от светского гуманистического);
признак «богослужения, другие религиозные обряды и церемонии» содержит круг в определении, так как определяет религию через религиозное, и не даёт отснований отличить от религиозных нерелигиозные обряды и церемонии (например, гражданские);
признак «обучение религии и религиозное воспитание» содержит тот же изъян, что предыдущий – нам вначале надо определить, что такое религия, чтобы потом понять, чем отличается обучение религии от обучения чему-то другому.
Тем не менее, несмотря на все эти трудности, закон даёт основание для отличения религии, выделения её среди других явлений. В его преамбуле (абз.5) указано, что законодатель уважает «христианство, ислам, буддизм, иудаизм и другие религии». Таким образом говорится, что по крайней мере эти четыре явления точно есть религии. Следовательно, мы можем исходить из аналогии: если у саентологии есть признаки, присущие этим явлениям, значит она может быть отнесена к их классу; если же нет, то нет.

Сравнительный метод
Учитывая вышесказанное, данное исследование будет основываться на сравнении саентологии с теми явлениями, которые законодатель однозначно признал религиями. Из четырёх названных религий мы возьмём три – христианство, иудаизм и буддизм. Христианство – мировая авраамистическая религия, иудаизм – национальная авраамистическая религия, буддизм – мировая не-авраамистическая религия. Эти три религии обладают достаточным разнообразием признаков, поэтому привлекать к сравнительному анализу ислам – ещё одну мировую авраамистическую религию – нет необходимости.
В качестве базового для анализа направления христианства мы возьмём православное христианство как оно представлено в учении Русской Православной Церкви. Для иудаизма и буддизма мы будем пользоваться широким кругом источников, принадлежащих к разным направлениям.

Сравнительное религиоведение является фундаментальным разделом наук о религии. Он применяется в отношении интересующих исследователя признаков, которые обнаруживаются у одного явления (религии) и ищутся в других. В данном случае целесообразно взять те признаки саентологии, которые способны вызвать сомнения в её относимости к классу религий, то есть к одному классу с христианством, иудаизмом и буддизмом. Учитывая дискуссии, развернувшиеся в науке, публицистике, а также в органах государственной власти вокруг саентологии, среди таковых признаков можно выделить следующие:
1) отражение вероучения в названии организации;
2) наличие кредо, то есть краткого изложения вероучения;
3) наличие писания, то есть развёрнутого изложения вероучения;
4) отождествление вероучения с философией;
5) отождествление писания с художественной литературой;
6) отождествление вероучения с наукой;
7) отождествление деятельности организации с коммерческой деятельностью и её символов с товарными знаками;
8) возможность сочетать исповедание и практику учения с одновременным исповеданием и практикой других учений.

Если по какому-либо из указанных пунктов саентология совпадает хотя бы с одним из взятых для сравнительного анализа учений, то есть либо с христианством, либо с иудаизмом, либо с буддизмом, то этот пункт не может служить основанием для исключения саентологии из класса религий, но, напротив, является свидетельством её принадлежности к таковому.

Помимо этого, в качестве девятого пункта, мы рассмотрим те признаки вероучения и практики, могущие быть как заимствованиями, так и независимыми параллелями, которые общи для саентологии и христианства, иудаизма, буддизма. Это позволит нам лишний раз проверить сделанные выводы и дополнит список пунктов сравнения.

2. Отождествление саентологии с различными явлениями и видами деятельности

2.1. Саентология и философия

Хотя саентология многократно и недвусмысленно определяет себя как религию (См.: Ability. Журнал Дианетики и Саентологии, основной выпуск 1, 1955, середина марта «Руководство для саентолога по распространению материалов»; БОХС от 21 июня 1960 «Религиозная философия и религиозная практика»; ИП ОХС от 29 октября 1962 «Религия»; Информационное письмо ОХС от 16 января 1963 «Наша роль в мире»; ИП ОХС от 12 февраля 1969 «Религия»; ИП ОХС от 20 сентября 1981 «Новые дефиниции слов «Дианетика» и «Саентология»; ИП ОХС от 21 февраля 1991 «Влияние религии в обществе»), чего, между прочим, мы не найдём ни в священных писаниях христианства, ни в писаниях иудаизма, ни в писаниях буддизма, существует и её самоопределение как философии и прежде всего как религиозной философии (См.: БОХС от 21 июня 1960 «Религиозная философия и религиозная практика»; ИП ОХС от 12 февраля 1969 «Религия»; Саентологическая религия: истоки, церемонии, проповеди и службы. Копенгаген: Издательство New Era Publications International ApS, 1999. С.315).

Найдём ли мы такое самоопределение в трёх избранных для анализа религиях?

Сложные отношения христианства и философии изначально были обусловлены тем, что философия была феноменом античной языческой культуры. Тем не менее уже один из первых христианских апологетов Иустин Мученик, прозванный также Иустином Философом, пишет в своей «Апологии»: «Те, которые жили согласно с разумом, суть христиане, хотя бы считались за безбожников: таковы между эллинами Сократ и Гераклит и им подобные, а из варваров – Авраам, Анания, Илия и многие другие…». Климент Александрийский в своих «Строматах» называл греческую философию «в определённом смысле творением божественного провидения» (I, 8, 4), «отчётливым отражением Истины, божественным подарком грекам» (I, 20, 1) и «необходимой для оправдания греков перед пришествием Господа» (I, 28, 1; см. также I, 99, 3). По его мнению, она «воспитывала греческий народ для Христа, как закон – евреев» и «пролагает и приготовляет путь, который должен быть совершён Христом» (I, 28, 3). Благодаря этому уже в первые века само христианство также начинает осмысляться как философия: «Христианство есть философия и откровение: таков тезис всех апологетов от Аристида до Минуция Феликса» (См.: Harnack A. Lehrbuch der Dogmengeschichte. Freiburg: Akademische Verlagsbuchhandlung von J.C.B.Mohr, 1888, II, IV, 2).

Такое отношение поддерживается авторитетными деятелями Русской Православной Церкви и в наши дни: «Ибо никогда нельзя забывать, что для христианского церковного сознания богослужение есть живая и жизненная философия Православия, а не только обряд, как его понимает невоцерковленное сознание», – пишет архимандрит Киприан (Керн) (См.: Киприан (Керн), архимандрит. Евхаристия. М.: Храм св. Космы и Дамиана, 2006). Здесь с философией отождествляется богослужение, которое в законе прямо названо признаком религии.

«Иудаизм – это философия жизни», – пишет раввин Артур Сигал (Segal A., Dunne Jr. F. The Handbook to Jewish Spiritual Renewal: A Path of Transformation for the Modern Jew. 2009). Независимо от него с этим утверждением дословно соглашаются раввин Михаэль Арсерс (Congregation Agudas Achim, September 29, 2009) и раввин Сельвин Франклин (Rabbi Franklin shepherds a very diverse congregation // Intermountain Jewish News, 01 Sept., 2011).

Что касается буддизма, то эта религия настолько отличается от христианства, иудаизма и всего, что привычно называть религией для европейцев, что вопрос «является ли буддизм религией?» стал предметом многочисленных дискуссий среди публицистов и простых верующих. Некоторые полемисты, занимающие высокое положение в православии, прямо заявляют, что буддизм – это философия. Например, Александр (Милеант), епископ Буэнос-Айресский и Южно-Американский Русской православной церкви заграницей, в своей книге «Семиглавый дракон. Индийско-оккультные учения в свете христианства» (1997) заявил, что «буддизм – это философия пессимизма». А известный архимандрит Рафаил (Карелин) назвал одну из своих работ «Дзен-буддизм – это философия смерти». Некоторые авторитетные буддийские лидеры поддерживают подобную точку зрения. Например, весьма почитаемый Дзогчен Понлоп Ринпоче, настоятель одного из буддийских монастырей, пишет: «Если вы заинтересованы во «встрече с Буддой» и следовании его примеру, то должны понимать, что путь, которому учил Будда, это прежде всего постижение вашего собственного ума и система для его тренировки. Этот путь духовный, а не религиозный. Его цель – самопознание, а не спасение, свобода, а не небеса. И эта цель глубоко личная» («If you are interested in «meeting the Buddha» and following his example, then you should realize that the path the Buddha taught is primarily a study of your own mind and a system for training your mind. This path is spiritual, not religious. Its goal is self-knowledge, not salvation; freedom, not heaven. And it is deeply personal» (Dzogchen Ponlop Rinpoche. Is Buddhism a Religion?). Своеобразный итог всем таким рассуждениям подвёл другой, столь же авторитетный буддийский деятель, тхеравадинский монах Валпола Рахула в своём знаменитом труде «Чему учил Будда»: «Часто задается вопрос: религия буддизм или философия? Не имеет значения, как вы его назовёте. Буддизм остаётся тем, что он есть, какой бы ярлык вы на него ни навесили. Ярлык несущественен. Даже ярлык «буддизм», который мы даём учению Будды, маловажен. Даваемое имя несущественно».

Таким образом, для всех трёх религий – христианства, иудаизма, буддизма – имеются авторитетные суждения, отождествляющие их с философией. Отсюда следует, что считать, будто именование религиозного учения философией является основанием для исключения Саентологической Церкви Москвы из класса религиозных организаций, значит покушаться на исключение из этого класса Русской Православной Церкви, а также традиционных иудейских и буддийских организаций.

2.2. Саентология и художественная литература

Широко известно, что основатель саентологии Л.Р.Хаббард был также писателем, не отрицают этого и сами последователи его учения. Более того, известный саентолог Джон Траволта в 2000 году даже экранизировал роман Хаббарда «Поле битвы – Земля».

Если все или хотя бы некоторые произведения Хаббарда можно отнести к произведениям художественной литературы, значит ли это, что его учение нельзя назвать религией?

Следует прежде всего отметить, что Библия, которую чтят в качестве священного писания иудеи и христиане, является в то же время собранием произведений художественной литературы (См., напр.: Арсений (Соколов), игумен. Библейская поэзия: чтение и понимание, 2010). «Так получилось, что почти все сохранившиеся памятники древнееврейской литературы дошли до нас исключительно в составе тщательно отобранного религиозного канона Библии» (Дьяконов И. Древнееврейская литература // Поэзия и проза Древнего Востока. Библиотека всемирной литературы. Т.1. М., 1973. С.546). Существует целый раздел библеистики, рассматривающий библейские тексты с точки зрения жанров древней литературы.

Это касается и Евангелий, чтимых в православном христианстве. Уже Папий Иерапольский, говоря о Евангелии от Марка, использовал, согласно Евсевию Кесарийскому, термины античной риторики (Церковная история III 39. 15), что свидетельствует о восприятии им Евангелий в контексте греко-римской литературы. Иустин Философ называл Евангелия «воспоминаниями апостолов» (Апология I 66), сближая их жанр с античными историко-биографическими произведениями. В англо-американской библеистике XX века наибольшим влиянием пользовалась теория Ч.Додда, ещё в 30-х годах утверждавшего, что жанр Евангелий создан евангелистом Марком, которому подражали другие евангелисты. По мнению Додда, евангелист Марк написал комментарий к апостольской проповеди и оформил её как литературное произведение (См.: Dodd C.H. New Testament Studies. Manchester: Manchester University Press, 1953. См. тж.: Евангелия. Жанр и литературные формы // Православная энциклопедия. Под ред. Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Том XVI. М., 1997. С.652-661).

В талмудической традиции важное место занимает Аггада, что буквально значит «повестовование», то есть различные истории – притчи, легенды и другие литературные жанры.

Буддийские священные тексты также одновременно являются произведениями художественной литературы: «Само собой разумеется, что тексты «Типитаки» интересны прежде всего для историка буддийской религии. Но этим их значение далеко не исчерпывается. Многие книги канона по своим чисто литературным, художественным качествам принадлежат к выдающимся произведениям индийской и мировой литературы» (Гринцер П. Древнеиндийская литература // Поэзия и проза Древнего Востока. Библиотека всемирной литературы. Т.1. М., 1973. С.376). Особенно это касается части под названием Джатаки – поучительных рассказов о предшествующих рождениях Будды. Можно сказать, что из этих текстов вышла вся мировая новеллистика – от японских «Записок у изголовья» до итальянского «Декамерона»: «По своей популярности с джатаками могут сравниться немногие произведения мировой классики. Они переводились и перелагались на языки всех стран Азии, куда проник буддизм, а кроме того, лишённые буддийской морали, вошли в десятки произведений дидактической и развлекательной литературы. Поэтому люди, не имеющие никакого отношения к буддизму и никогда не слышавшие о джатаках, тем не менее хорошо знают часть их сюжетов из книг Эзопа и Бабрия, Лафонтена и Крылова, из «Тысячи и одной ночи» и «Калилы и Димны» (Там же. С.378).

Почти все вероучительные тексты известных религий являются одновременно литературным памятниками. Таким образом, считать, что отнесение религиозных писаний к художественной литературе является основанием для исключения Саентологической Церкви Москвы из класса религиозных организаций, значит покушаться на исключение из этого класса Русской Православной Церкви, а также традиционных иудейских и буддийских организаций.

2.3. Саентология и наука

Представители многих религий расценивают свои верования не как верования, а как точные знания, то есть как науку. Такое отношение к своей религии является косвенным признаком религиозности: истинно верующий настолько убеждён в том, чему учит его мировоззрение, что ценит это наравне с точной наукой.

Саентология порой также определяет себя как наука, при этом, однако, разъясняется, что имеется в виду не математическое естествознание, а наука в смысле систематического знания: «Наука – это совокупность доказанных и связаных между собой истин или полученных в результате наблюдения фактов, которые были систематизированы и подчиняются общим законам. Кроме того, наука содержит надёжные методы для обнаружения новых истин в изучаемой области и предусматривает применение научных методов там, где, как считалось ранее, было место для теорий, основанных на мнениях, исторических данных или абстрактных критериях, справедливость которых невозможно продемонстрировать. Слово «наука» применительно к Саентологии употребляется в указанном выше смысле – наиболее фундаментальном и традиционном, – а не в смысле наук о физической или материальной вселенной» (Глоссарий по Дианетике и Саентологии. В 3-х томах. L. Ron Hubbard Library, 2012. Т.2. С.490. См. тж.: Хаббард Л.Р. Введение в саентологическую этику. Тверь: Hubbard Library, 1999). Кроме того, наукой в саентологических текстах косвенно названы религиозные учения, к которым саентология возводит свои корни: «Эта наука создана в традициях религиозной философии, развивавшейся в течение десятка тысяч лет, и её можно считать кульминацией тех исканий, начало которым было положено в Ведах, даосизме, буддизме, христианстве и в других религиях» (Ability. Журнал Дианетики и Саентологии, основной выпуск 1, 1955, середина марта «Руководство для саентолога по распространению материалов».).

Следует отметить, что другие религии называют себя наукой не только в широком смысле, но порой и прямо отожествляют себя с науками естественными.

Известный православный священник и богослов Иоанн Романидис пишет в своём фундаментальном труде «Патристическое богословие»: «Православие – это наука и фактически медицинская наука в соответствии с сегодняшними критериями» (Romanides J. (Fr.) Patristic Theology. Thessaloniki, 2004). Православная духовная писательница Фредерика Мэтьюс-Грин пишет в том же духе: «Содержание православия – это «наука» о духовном росте, набор духовных дисциплин, которые лечат «дерево» от корней, чтобы оно могло принести добрые плоды» (The content of Orthodoxy is a «science» of spiritual growth, a set of spiritual disciplines that heal the «tree» from the roots, so it can bear good fruit. Frederica Mathewes-Green). Протопресвитер из Египта Марк Азиз в своей проповеди «Православие и праводеяние (Ортодоксия и ортопраксия)» добавляет: «Православие – это наука и, как у любой другой науки, у неё есть правила, школы и учёные» («Orthodoxy is a science and as any other sciences it has rules, and has its schools and scholars». Fr. Mark Aziz, Othodoxy and Othopraxis). Наконец, авторитетнейший богослов Русской Православной Церкви святитель епископ Феофан Затворник пишет о молитве, что это «наука из наук» («И видим, что святые отцы много трудились в молитве и трудами сими возгревали в себе дух молитвенный. Как доходили они до этого, изображение того оставили они нам в своих писаниях. Всё ими на сей предмет сказанное составляет науку о молитве, которая есть наука из наук». (Феофан Затворник. Что есть духовная жизнь и как на неё настроиться. М.: Русский паломник, 2009)). Та же мысль звучит и у канонизированного епископа Игнатия (Брянчанинова), ссылающегося при этом на Отцов Церкви Кассиана Римлянина и Никифора Афонского: «От любопытства и любознательности суетных должно отказаться решительно, обратив все любопытство и все изыскания на исследование и изучение пути молитвенного. Нуждается этот путь в тщательнейшем исследовании и изучении: он – не только «путь тесный», но и путь «вводяй в живот» (Мф.7:14); он – наука из наук, и художество из художеств. Так именуют его Отцы (Преподобный Кассиан Римлянин. Собеседование 2-е. О рассуждении. Блаженный Никифор Афонский. Добротолюбие, ч. 2, и многие другие Отцы)» (Игнатий (Брянчанинов). Аскетические опыты. Т.1. М., 1993. С.210).

Иудаизм также неоднократно именуется раввинами, иудейскими религиозными наставниками, наукой. «Иудаизм – это образ жизни и наука о хорошей жизни в этом мире», – пишет раввин Гарольд Кушнер (Kushner H.S. To Life: A Celebration of Jewish Being and Thinking. N.Y.: Grand Central Publishing, 1994). «Первейшая истина иудаизма в том, что он устремлён к истине, то есть он не является системой «верований», как прочие религии мира. Иудаизм – это наука, требующая того же уровня разумности, аналитичности и доказательств, какие нужны для открытия тайн вселенной и понимания природы», – пишет раввин Моше Бен-Хаим («The most primary truth of Judaism, is that Judaism is about truth, i.e., it is not a system of «belief» as are the world’s religions. Judaism is a science, demanding the same level of reason, analysis and proof required in unraveling the mysteries of the universe and in understanding the natural world». Rabbi Moshe Ben-Chaim).

Буддизм именуется наукой особенно часто и настойчиво, причём авторитетными представителями всех его направлений. Бирманский буддийский наставник С.Н.Гоенка заявляет, что буддийская практика есть «чистая наука об уме и материи» (Goenka S.N. Meditation Now: Inner Peace Through Inner Wisdom. Onalaska: Pariyatti Publishing, 2002. P.12). Тибетский наставник, представитель Далай Ламы в России Геше Джампа Тинлей также настаивает на том, что буддизм есть наука об уме (Геше Тинлей: «Буддизм – это наука об уме» // Тувинская правда. 05.06.2012. №58). Другой тибетский монах и личный врач Далай Ламы Геше Барри Керзин утверждает, что буддизм есть наука о позитивных эмоциях (Буддизм – это наука о позитивных эмоциях // Новые исследования Тувы. 16 сентября 2012). Наконец, сам Далай Лама XIV заявил по этому поводу следующее: «С одной стороны, буддизм – это религия, с другой стороны, буддизм – это наука об уме, а не религия. Буддизм может быть мостом между этими двумя сторонами» («From one viewpoint, Buddhism is a religion, from another viewpoint Buddhism is a science of mind and not a religion. Buddhism can be a bridge between these two sides» Dalai Lama XIV. The Nobel Evening Address // The Dalai Lama: A Policy of Kindness. N.Y.: Snow Lion Publications, 1990. P.115).

Таким образом, считать, что именование религиозного учения наукой является основанием для исключения Саентологической Церкви Москвы из класса религиозных организаций, значит покушаться на исключение из этого класса Русской Православной Церкви, а также традиционных иудейских и буддийских организаций.

2.4. Саентология и коммерческая деятельность

Всякая религия формирует собственные установки по отношению к предпринимательству: для некоторых это долг, для некоторых, напротив, нечто предосудительное. В религиоведении есть целое направление, которое усматривает определяющее влияние на развитие различных форм хозяйства именно в религиозной этике (См., напр.: Вебер М. Хозяйственная этика мировых религий // Вебер М. Избранное. Образ общества. М.: Юрист, 1994. С.43-77; Landes D. The Wealth and Poverty of Nations: Why Some are So Rich and Some So Poor. New York: W.W.Norton, 1998).

Саентологические организации известны тем, что ревностно охраняют свои символы, в том числе регистрируя их в качестве товарных знаков. Р.Л.Хаббард обосновывал это тем, что он, по его убеждению, открыл уникальную технологию преображения человеческой жизни и что эта технология не должна быть кем-либо искажена (См.: ИП ОХС от 4 июля 1959 «Действия секретарей ОХС, столкнувшихся с незаконным использованием товарных знаков, авторских прав и материалов Дианетики и Саентологии»; ИП ОХС от 14 февраля 1965 «На страже технологии»; ИП ОХС от 29 сентября 1982 «Представление Дианетики и Саентологии в ложном свете».). Подобная опасность существует и для таких религий, как православное христианство или буддизм. Православная Церковь использует для защиты такой институт, как апостольское преемство, согласно которому только непрерывная череда рукоположений, восходящая к апостолам Иисуса Христа, делает священнослужителя носителем неискажённой религиозной истины. Сходный институт существует и в буддизме, где каждый наставник должен состоять в так называемой «линии передачи учения» от учителя к ученику, восходящей к самому Будде. Однако ни один из этих институтов не уберёг ни христианство, ни буддизм от раскола на множество направлений, многие из которых отказывают друг другу в истинности и спасительности. Поскольку же саентология возникла в середине ХХ века, её основатель предписал своим последователям воспользоваться современными способами защиты учения.

Вместе с тем, представление символов саентологии в качестве товарных знаков вызывает сомнение у наблюдателей насчёт самой природы саентологических организаций: не становятся ли эти организации таким образом скорее коммерческими, чем религиозными?

Следует отметить, что символы всех религий, упомянутых в «Законе о свободе совести и религиозных объединений», используются в качестве товарных знаков.

Православный крест, например, используется в товарном знаке Художественно-производственного предприятия «Софрино», являющегося обществом с ограниченной ответственностью.
Буддийский символ дхармачакра (колесо дхармы) используется, в частности, в товарном знаке интернет магазина Dharma.ru, занимающегося книжной торговлей.

Символ иудаизма «Звезда Давида» используется, например, в знаке футбольного клуба «Маккаби», Москва, сам знак можно увидеть, например, здесь.

Таким образом, считать, что использование религиозных символов в коммерческой деятельности является основанием для исключения Саентологической Церкви Москвы из класса религиозных организаций, значит покушаться на исключение из этого класса Русской Православной Церкви, а также традиционных иудейских и буддийских организаций.

3. Отношения саентологии с различными религиями

3.1. Заимствования и параллели в области вероучения и обрядов

Каждая религия представляет собой уникальный феномен. Это, однако, не исключает, многообразного и многостороннего процесса заимствований, являющегося нормой истории религий и религиозной жизни. Христианство основано на Библии, большая часть которой есть в то же время писание иудаизма. Гамалиил признан одновременно христианским святым в православии и талмудическим мудрецом в иудаизме. В науке дискутируется, повлиял ли буддизм на формирование христианства и повлияло ли христианство на формирование буддизма махаяны. По мнению многих учёных, все три религии – христианство, иудаизм и буддизм – испытали влияние зороастризма, его концепций саошианта (спасителя), страшного суда и воскресения мёртвых.

Многие исследователи, даже те, кто крайне неблагожелательно относится к саентологии (См., напр.: Kent S. Scientology’s Relationship With Eastern Religious Traditions // Journal of Contemporary Religion. 1991. Vol.11, No.1), отмечают, что она заимствовала ряд элементов вероучения, этики и обрядности из других религий. Признают это и сами саентологи. По крайней мере дважды – в статье 1954 года (Professional Auditor’s Bulletin No.32, August 7, 1954 by L. Ron Hubbard) и в «Лекциях в Финиксе» 1968 года Р.Л.Хаббард называет Будду своим предшественником, а буддизм предшественником саентологии. В своём поэтическим произведении «Гимн Азии» основатель саентологии задаётся вопросом, не он ли тот грядущий Будда Майтрея, приход которого предсказал Будда Гаутама (Hubbard L.R. Hymn of Asia. L.A.: Bridge Publications, 1982). Знаменитый саентолог Том Круз в своём интервью 2003 года сказал, что «буддизм – дедушка саентологии» («Buddhism is Grandather of scientology»). Наконец, в Инструктивном письме от 29 декабря 1966 «Исторические корни этики» приведены буддийские дисциплинарные правила и сказано, что они являются прямыми предшественниками саентологической системы этики (ИП ОХС от 29 декабря 1966 «Исторические корни этики»).

Как и во всех трёх религиях, взятых для данного анализа, в саентологии есть обряды наречения, венчания, похорон и посвящения в духовный сан (Саентологическая религия: истоки, церемонии, проповеди и службы. Копенгаген: Издательство New Era Publications International ApS, 1999. С.39-44). Но главной саентологической практикой является безусловно одитинг. Одитинг представляет собой наиболее яркую демонстрациию связи вероучительной и практической сторон саентологии. Cуть учения саентологии в том и состоит, что человек понимается как всемогущий дух (тэтан), который закабалён из-за собственных проступков (овертов) и должен быть освобождён стандартной процедурой сверхисповеди. «Проводимая нами исповедь освобождает человека от бремени, из-за которого уровень его осознания как духовного существа ограничивается материальной стороной жизни» (БОХС от 21 июня 1960 «Религиозная философия и религиозная практика»).

Учение о человеке как о духе, чьё существование не может быть сведено к материальному, но сковывается таковым, встречается как в христианских, так и в иудаистских текстах. Уже в Библии есть строки: «Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы; но вы умрёте, как человеки, и падёте, как всякий из князей» (Пс. 81:6). Григорий Богослов, почитаемый в православии как Учитель Церкви, пишет в «Слове 38, На Богоявление или Рождество Спасителя»: «Созидает, говорю, человека, и из сотворённого уже вещества взяв тело, а от Себя вложив жизнь (что в слове Божием известно под именем разумной души и образа Божия), творит как бы некоторый второй мир – в малом великий; поставляет на земле иного ангела, из разных природ составленного поклонника, зрителя видимой твари, таинника твари умозрительной, царя над тем, что на земле, подчиненного горнему царству, земного и небесного, временного и бессмертного, видимого и умосозерцательного, ангела, который занимает середину между величием и низостью, один и тот же есть дух и плоть – дух ради благодати, плоть же ради превозношения, дух, чтобы пребывать и прославлять Благодетеля, плоть, чтобы страдать, и страдая припоминать и поучаться, сколько ущедрен он величием; творит живое существо, здесь предуготовляемое и переселяемое в иной мир, и (что составляет конец тайны) чрез стремление к Богу достигающее обожения» (Григорий Богослов. Собрание творений. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994. Т.1. С.527). Никита Стифат, пресвитер и настоятель Студийского монастыря, крупнейшего в Константинополе 11 века, продолжая эту мысль, называет человека великим миром, помещённым в видимый мир, как в малый: «человек был сотворен, чтобы (быть) великим миром в малом мире, (в мире) видимом, и помещён Богом на землю» (Никита Стифат, «О Рае», гл. 3).

Аналогичная идея присутствует и в таком направлении иудаизма, как Каббала, особенно в хасидском варианте. Существует предание о том, как некто спросил Великого Магида Дов-Бера из Межирича, второго лидера хасидского движения (1704-1772): «В чём главное открытие вашего учителя Баал-Шем-Това?» Тот ответил: «В том, что сфирот заключены в человеке». Необходимо пояснить, что сфирот по каббалистическому учению – это эманации (истечения) трансцендентного Божества. Исследователи отмечают родственность Каббалы и учений гностического христианства – движения первых веков нашей эры. В свою очередь, Максим (Айоргусис), митрополит Питтсбургский Константинопольской Православной Церкви, называет саентологию «гностической/теософской системой мысли» (Aghiorgoussis, Maximos. The challenge of metaphysical experiences outside Orthodoxy and the Orthodox response // Greek Orthodox Theological Review (Brookline). Spring 1999. 44 (1–4). P.21.).

В буддизме махаяны и ваджраяны также есть сходная идея – идея татхагатагарбхи. Тахагатагарбха (санскр. «зародыш Будды») – это концепция, согласно которой любой человек (и любое живое существо) обладает природой Будды (дхармакайя), но она заслонена в нём «загрязнениями» сознания. Данная доктрина сформировалась в IV-V веках и говорит о том, что каждый человек может стать буддой, для чего ему нужно лишь осознать уже присутствующую в нём природу будды (Торчинов Е.А. Классическая буддийская философия: Йогачара (Виджнянавада) и теория Татхагатагарбхи // Торчинов Е.А. Введение в буддологию: курс лекций. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2000. С.111-112).

Таким образом, идея сокрытости в природе человека бесконечных возможностей имеется во всех трёх религиях – и в православном христианстве, и в иудаизме, и в буддизме. В саентологии раскрытию этих возможностей служит одитинг – последовательное выявление собственных проступков, их припоминание, признание, осмысление и раскаяние в них. Такая процедура также имеется во всех трёх религиях. В православном христианстве она называется исповедь, цель которой – снять с человека бремя греха и таким образом примирить его с Богом. «Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться» (Иак. 5, 16). В иудаизме обряд исповеди называется виддуй, но есть и так называемая большая исповедь – Ал Хет. Регулярная исповедь имеется и в буддизме, она установлена самим Буддой: «И поскольку ты, великий царь, признав совершённое преступление, добродетельно искупаешь его, мы принимаем тебя. Ибо такова, великий царь, поступь должного поведения праведника – что признавший совершённое преступление и добродетельно искупающий его, достигает в будущем самообуздания» (Саманняпхала сутта 100 – палийск. Сутта о плодах отшельничества).

Но хотя как процедура исповеди, так и идея скрытой свободы человека присущи и саентологии, и православному христианству, и иудаизму, и буддизму, во всех этих учениях то и другое осмысляется и оформляется по-разному. Что и делает уникальным каждое из них.

3.2. Допустимость одновременного исповедания

В Церкви Саентологии нет норм или обычаев, предписывающих новообращённым членам церкви отрекаться от своих прежних верований и духовных практик. Связано это со словами Л.Р.Хаббарда: «Саентология признаёт, что все религии, любая религия является силой, направленной на добро, и способна улучшить общество и дать ему новые силы» (Добровольный священник // Саентологическая религия: истоки, церемонии, проповеди и службы. Копенгаген: Издательство New Era Publications International ApS, 1999. С.28).

Исследователи отмечают, что «отличительной чертой Саентологии является то, что прихожанином Саентологической Церкви может быть человек любого вероисповедания» (Иваненко С.И. Религиоведческое исследование характера вероучения и деятельности Саентологической Церкви Москвы. М., 2014). С.И.Иваненко в своей работе по саентологии приводит четыре примера одновременного исповедания саентологии вместе с другими религиями. Дополню их ещё одним: Юлия Константиновна Тенюх-Юраева, юрист и богослов, член НО НП «Центр управления деятельностью по распространению Дианетики и Саентологии», на момент знакомства с саентологией в 2006 году была активным прихожанином Украинской греко-католической церкви, пела в церковном хоре и проч. Уже начав работать в Одесской миссии Церкви Саентологии Ю.К.Тенюх-Юраева продолжала каждое воскресенье ходить в прежнюю церковь, петь в хоре и посещать занятия института высшей религиозной культуры при Люблинском католическом университете, филиал которого в то время был в Одессе. Затем где-то через год её выбор был окончательно сделан в пользу саентологии. В основном это произошло после изучения инструктивного письма Хаббарда «Сохранение действенности Саентологии» (ИП ОХС от 7 февраля 1965 года), где описывается почему нельзя искажать саентологию и смешивать её с другими практиками.

Как видно из этого примера, одновременное исповедание саентологии и других учений носит скорее прозелитический характер, то есть допускается для того, чтобы человек спокойно сделал выбор, имея время для размышлений и сравнений. Подобная практика, когда прозелиту позволяется «пробовать» новую веру, не расставаясь с прежней, встречается повсеместно, в том числе в православии, иудаизме и буддизме, хотя продолжительность «испытательного периода» и глубина «пробного погружения» могут варьироваться. Кроме того, например, христианские миссионеры в Китае XVI-XVII веков порой сами принимали конфуцианство, чтобы облегчить свою проповедь.
Вместе с тем, существует и феномен постоянного одновременного исповедания нескольких (двух и более) религий, получивший в религиоведческой литературе названия «множественная религиозная идентичность», «множественное религиозное гражданство», «множествественная религиозная принадлежность» и т.п. (См., напр.: Many Mansions? Multiple Religious Belonging and Christian Identity. Edited by Catherine Cornille. Maryknoll, NY: Orbis Books, 2002).

Принцип «один человек – одна религия» характерен для обществ авраамистической религиозности (иудаизма, христианства, ислама), в то время как, например, восточно-азиатские общества допускают одновременное исповедание одним и тем же человеком нескольких религий. Феномен одновременной принадлежности к нескольким религиозным традициям известен по крайней мере с IV века нашей эры (См.: Chenyang Li. How Can One Be A Taoist-Buddhist Confucian? A Chinese Illustration of Multuple Religious Participation // International Review of Chinese Religion & Philosophy. Vol.1, March 1996. P.29-66; а тж. мою работу «Сань цзяо: краткая история китайского комплементаризма»). В Китае практически все буддисты являются одновременно даосами и конфуцианцами. Аналогичные традиции существуют в Японии, где брак и рождение ребёнка отмечаются по-синтоитски, поступление в вуз и начало работы по-конфуциански, а похороны справляются по-буддийски. Нечто подобное можно найти также во Вьетнаме, в Корее, Непале и других странах восточно- и южно-азиатского регионов.

Вместе с тем даже в иудаизме и христианстве существуют примеры, когда одновременное исповедание нескольких религий допускается и практикуется. Уже в ХХ столетии появились такие деятели, как немецкий священник-иезуит Уго Эномия-Лассаль, который в 1960 году в Японии получил сан роси – дзен-буддийского наставника. Он стал основателем целого движения, имеющего немало последователей и сегодня.

Сушествует также группа, одновременно исповедующая иудаизм и буддизм. Её самоназвание джубу – сокращение от английского Jewish Buddhists (иудеи-буддисты) (См.: Kamenetz R. The Jew in the Lotus: A Poet’s Re-Discovery of Jewish Identity in Buddhist India. N.Y.: HarperOne, 1995). Это довольно активное и динамичное движение, включающее в себя немало известных людей и авторитетных раввинов (см. сайт иудеев-буддистов).

Обобщая всё сказанное в этом разделе, следует сделать вывод, что считать, будто близость религиозных учений, их интеллектуальные, обрядовые и символические заимствования друг у друга, их мирное сосуществование, а также временная или постоянная допустимость их одновременного исповедания является основанием для исключения Саентологической Церкви Москвы из класса религиозных организаций, значит покушаться на исключение из этого класса Русской Православной Церкви, а также традиционных иудейских и буддийских организаций.

Вывод

Проведённое религиоведческое исследование позволяет сделать следующий вывод.

На вопрос:
соответствует ли вероучение Саентологической Церкви Москвы признакам религии (вероисповедания)?

Ответ: Да, соответствует.

Саентологическую Церковь Москвы однозначно можно отнести к классу религиозных организаций, как их понимает российский законодатель, то есть наряду с Русской Православной Церковью (РПЦ), Федерацией еврейских общин России (ФЕОР), Конгрессом еврейских религиозных организаций и объединений в России (КЕРООР), Буддийской традиционной сангхой России (БТСР) и проч.
Саентологическая Церковь Москвы обладает собственным вероучением, выраженным в кратком кредо и в обширном писании, основанными на этом вероучении этикой, обрядностью и системой религиозного образования. Как и другие религии, она является многоаспектным явлением, предоставляющим основу для целостного образа жизни и проявляющим себя в разных сферах, в том числе в науке, искусстве, бизнесе, философии.

15 сентября 2014 года